Статьи

Анализ судебной практики о взыскании убытков по причине недобросовестного выхода из переговоров

Вступление в переговоры с целью заключения договора порождает возникновение у их участников самостоятельных прав и обязанностей, за нарушение которых недобросовестная сторона может быть привлечена к ответственности. Институт преддоговорной ответственности был закреплен законодателем в статье 434.1 ГК РФ[1] в 2015 году. С тех пор прошло сравнительно немного времени для формирования конкретной и обширной судебной практики по данному вопросу.

Основными вопросами, стоящими перед сторонами переговоров, являются:
1.   в каких случаях имеет место недобросовестность контрагента по выходу из переговоров, а в каких предпринимательский риск оппонента;
2.   какие действия стороны, вышедшей из переговоров, явно свидетельствуют о ее недобросовестном поведении;
3.   какими доказательствами сторона переговоров может подтвердить факт недобросовестности действий своего оппонента в случае отсутствия соглашения о порядке ведения переговоров;
4.   из чего складывается размер ответственности (убытков) за недобросовестный выход из переговоров;
5.   какие существуют правила безопасного выхода из переговоров.

Статьей 431.1 ГК РФ сделано исключение: в отношении граждан, которые в соответствии с законодательством о защите прав потребителей[2] являются потребителями, не применяется ответственность в виде убытков за недобросовестные действия в ходе переговоров. Таким образом, институт преддоговорной ответственности распространяется только на участников бизнес-сообщества.

По общему правилу стороны переговоров самостоятельно несут расходы на ведение переговоров, и ни одна из сторон не несет ответственности за то, что соглашение может быть не достигнуто.[1] Например, в ходе ведения переговоров сторона может привлечь юриста для составления проекта договора и анализа сделки, привлечь подрядчиков для ремонта помещения или закупить необходимое оборудование в целях соответствия объекта аренды техническому заданию потенциального заказчика. Сторона также может понести командировочные расходы на организацию очных совещаний по вопросу заключения договора с заказчиком, находящимся в ином регионе или стране.
Невозможность возложения на другую сторону переговоров обязанности по компенсации указанных расходов соответствует обычному предпринимательскому риску[2].

В то же время, если одна из сторон несет расходы в ходе ведения переговоров и подготовки к сделке, а другая сторона не имеет намерения вступать в договорные отношения и умалчивает об этом, компенсация таких убытков должна быть возложена на недобросовестную сторону, вводившую потенциального контрагента в заблуждение. Недобросовестный участник переговоров также обязан возместить другой стороне упущенную выгоду в виде неполученных доходов от заключения договора с иным лицом.[3]
Участник переговоров, обращающийся с иском о взыскании убытков, должен доказать следующие обстоятельства: факт нарушения обязательства недобросовестной стороной переговоров, наличие причинной связи между допущенным нарушением и возникшими убытками, размер требуемых убытков.

Недобросовестными действиями при проведении переговоров являются:
1.   предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
2.   внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.[1]
В подобных обстоятельствах имеет место презумпция добросовестности каждого из участников, которая соотносится с нормами о свободе договора[2]. Понуждение к заключению договора недопустимо, а, следовательно, прекращение переговоров без указания мотивов не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. Однако, если имеют место действия, указанные в п. 2 ст. 431.1 ГК РФ, недобросовестность ответчика предполагается, и на нем лежит бремя опровержения соответствующих обстоятельств.

В случае, если недобросовестные действия ответчика не относятся к указанным в п. 2 ст. 431.1 ГК РФ, истец должен доказать недобросовестность своего оппонента. К таким действиям могут относиться: ведение переговоров с целью получения информации, относящейся к коммерческой тайне, или с целью воспрепятствования истцу в заключении договора с иными лицами.

Российской судебной практике известны следующие примеры недобросовестных действий в переговорах:

В большинстве подобных дел отсутствуют соглашения о ведении переговоров. Однако именно согласование всех условий выхода из переговоров и возможности заключения договора, а также порядка несения расходов значительно снижает риск взыскания убытков с одной из сторон в будущем. Соглашением может быть установлена мера ответственности за нарушение его условий, способы коммуникации между сторонами, сроки согласования предложений, порядок подписания документов.
Ограничить преддоговорную ответственность соглашением невозможно.[1]
В процедурах закупки подача участником заявки свидетельствует о принятии им условий проведения соответствующей закупки, что приравнивается к соглашению о ведении переговоров.[2]

Анализ судебной практики свидетельствует о проблематике доказывания наличия переговоров с ответчиком и его недобросовестных действий. Можно выделить следующие доказательства переговоров в случае, когда не заключено соглашение о ведении переговоров:
1.   запросы: о цене, о готовности заключить договор, о предоставлении документов для юридического и финансового анализа;
2.   коммерческие предложения, технические задания;
3.   протоколы переговоров/встреч;
4.   протоколы разногласий к проектам договора;
5.   официальная переписка;
6.   деловая переписка посредством электронной связи[3];
7.   гарантийные письма;
8.   оферта;
9.   конклюдентные действия[4];
10.протокол выбора контрагента/победителя закупки.
Документы будут являться доказательствами переговоров только в случае их подписания уполномоченными на заключение соответствующей сделки лицами.

Проанализировав позиции судов субъектов Российской Федерации, можно выделить следующие тенденции отказов судов во взыскании убытков:

В подобных обстоятельствах целесообразно выделить несколько рекомендаций по безопасному выходу из переговоров:
1.   требуется своевременно уведомить сторону переговоров о необходимости корпоративного или государственного одобрения сделки и информировать о продвижении такого одобрения;
2.   в случае неэксклюзивности переговоров сторона должна быть об этом проинформирована;
3.   согласие на заключение договора должно быть выражено после окончательного решения о его заключении, не рекомендуется сообщать потенциальному контрагенту о предварительном или неформальном согласии;
4.   в случае возникновения препятствий в заключении договора со стороны третьих лиц (например, подрядчиков, банков, внутрикорпоративных служб, проводящих финансовые и юридические проверки и согласования) сторона незамедлительно должна проинформировать об этом своего переговорщика;
5.   рекомендуется заранее сообщить потенциальному контрагенту, при каких условиях договор не может быть заключен (например, по истечении определенного срока, при смене руководства, при поступлении более выгодных предложений);
6.   несогласованные вопросы целесообразно фиксировать в переписке по факту их возникновения.

Подводя итоги, можно отметить, что судебная практика по рассматриваемой категории дел находится в стадии формирования. Актуальная судебная практика по спорам о взыскании убытков по причине недобросовестного выхода из переговоров гарантирует ответственность только в случае наличия неопровержимых доказательств наличия между сторонами переговоров на финальной стадии и недобросовестного выхода их них. Косвенными доказательствами переговоры подтверждать недопустимо. Общая тенденция судов – взыскание только документально подтвержденных убытков и отнесение неполученных доходов, рассчитанных на основании показателей рентабельности, к предпринимательскому риску.

Автор: Юлия Ефишова, руководитель проекта юридической компании «Бендерский и партнёры»
Ссылка на источник: Журнал «Акционерное Общество»


[1] П. 5 ст. 434.1 ГК РФ.
[2] П. 12 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с применением Федерального закона от 18.07.2011 N 223-ФЗ "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц".
[3] Согласно ст. 75 АПК РФ, п. 2 ст. 434 ГК РФ деловая переписка посредством электронной связи признается доказательством. Распечатанные сканированные копии электронных писем можно приобщать к делу как доказательства, к примеру, отправки документов, уведомлений, сообщений, претензий или условий.
[4] Постановление АС Северо-Западного округа от 07.02.2018 по делу N А56-75695/2016.
[1] П. 2 ст. 434.1 ГК РФ.
[2] П. 1 ст. 421 ГК РФ.
[1] П. 1 ст. 434.1 ГК РФ.
[2] Легального определения понятия «предпринимательский риск» законодателем не установлено. По общему правилу и в судебной практике под предпринимательским риском понимаются вероятностные факторы, неизбежно сопутствующие предпринимательской деятельности, в частности, финансово-экономический кризис, нарушение контрагентами своих обязательств или изменение условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам, риск неполучения ожидаемых доходов, известная неопределенность предпринимательства.
[3] П. 3 ст. 434.1 ГК РФ.
[1] Здесь и далее Гражданский кодекс Российской Федерации.
[2] Абз. 3 преамбулы Закона РФ от 07.02.1992 N 2300-1 "О защите прав потребителей".